Руины большого древнего города-государства (полиса) на Коринфском перешейке, отделяющем материковую Элладу от полуострова Пелопоннес, влекут к себе своими загадками, сказочными мифами и удивительной историей. Он был основан дорийцами около X века до н. э. и находится в нескольких километрах от современного Коринфа.
Этот древний полис стал последним прибежищем философа-киника Диогена Синопского — «безумствующего Сократа», как назвал его Платон. Здесь же состоялась его легендарная встреча с Александром Македонским перед походом знаменитого полководца в Азию. Скончался философ-киник, по утверждению античного биографа Диогена Лаэртского, в возрасте около девяноста лет 10 июня 323 года до н. э. — в один день с великим завоевателем, не знавшим поражений.
Он был уроженцем небольшого портового города Синоп на Чёрном море, основанного примерно в VII веке до н. э. греческими колонистами. По преданию, отец будущего философа, Гикесий, отвечавший за казённый меняльный стол, склонил сына, занимавшегося денежным делом, к порче монет, но оба были разоблачены и изгнаны.
В этом признался и сам Диоген Синопский в своём сочинении «Барс», однако сведения о данном произведении дошли только через поздние античные упоминания. По сведениям других источников, он получал монеты от отца и портил их, а после разоблачения бежал. Отец же его умер в тюрьме, так и не узнав, что сын стал философом.
Некоторое время Диоген странствовал по Греции и около 370 года до н. э. объявился в Афинах. В Дельфах, куда изгнанник из Синопа пришёл, по преданию, узнать у оракула, как нужно поступать, чтобы прославиться, он получил ответ: «Сделать переоценку ценностей».
Диоген направился к ученику Сократа Антисфену (ок. 450–360 гг. до н. э.), проповедовавшему презрение к роскоши и накоплению. Философ не хотел его принимать и замахнулся «серебряной палкой», но уроженец Синопы не дрогнул и подставил ему свою голову, воскликнув:
— «Бей, но ты не найдёшь такой крепкой палки, чтобы прогнать меня, пока тебе есть что сказать».
Он стал не только верным учеником и последователем Антисфена, но и своим образом жизни подал пример кинического мудреца, ограничившего до крайностей свои потребности. Как когда-то его учитель не отходил от Сократа, так и Диоген из Синопа не покидал своего наставника до самой его смерти, не переставая проповедовать кинизм.
Он учил получать наслаждение от презрения к наслаждению и говорил, что берёт пример с учителей пения, нарочно поющих на тон выше, чтобы ученики сами догадались, в какой тональности нужно петь.
Верный ученик Антисфена обличал страсть к стяжательству и осуждал людей за то, что вместо стремления к добродетели они соревнуются в «сбрасывании друг друга пинком в канаву». Себя он называл гражданином мира и освободителем человечества, носителем правды и свободы.
Диоген из Синопа не верил в судьбу и, противопоставляя ей мужество, призывал довольствоваться малым, подчиняя страсти разуму. Он осуждал нравы, связанные с распространённым в некоторых кругах античного общества развратом и мужеложством, и, согласно поздним свидетельствам, останавливал мальчиков, готовых принять участие в подозрительных пирушках, а затем отводил их к родителям.
Отвечая на вопрос:
— «Откуда и куда?»
возвращаясь из Спарты в Афины, Диоген Синопский говорил:
— «Из мужской половины в женскую».
Когда ему говорили, что он не знает, а философствует, он спокойно замечал:
— «Ведь даже если бы я только притворялся мудрецом, то и это было бы философией».
Платон посмеивался над его опрощением, считая, что им руководит тщеславие, но ученик Антисфена всегда находил «острое словцо» на язвительные колкости.
Однако, несмотря на мужество и оптимизм, он с тревогой встречал подступавшую старость. Мучительная смерть учителя навсегда врезалась в его память, и когда его спрашивали, что есть горестного в жизни, он отвечал:
— «Старость в нищете».
Диоген Синопский не верил в судьбу, но она избавила его от нищей старости: волей провидения он очутился в Коринфе, где проявил свой уникальный талант воспитателя молодёжи и «врачевателя душ».
Философ-киник плыл на остров Эгину, вероятно направляясь к своим верным ученикам — моряку Онесикриту и его сыновьям, когда корабль захватили пираты, и последователь Антисфена был продан в рабство.
Случилось это, по всей видимости, после известного поражения греков македонянам при Херонее. Однако связь этого события с пленением Диогена остаётся спорной: наиболее распространённая античная традиция связывает его попадание в рабство именно с нападением пиратов.
Когда пленников продавали в рабство на острове Крит, Диоген вёл себя с удивительным достоинством. На вопрос глашатая:
— «Что ты умеешь делать?»
Диоген Синопский ответил:
— «Управлять людьми».
Он сам выбрал себе покупателя и попросил продать его себе, потому что, по его мнению, богато одетый коринфянин Ксениад очень нуждался в хозяине.
Ксениад купил его и сразу же услышал от своего нового раба, что должен во всём его слушаться. Хозяин Диогена, поражённый такой дерзостью, воскликнул:
— «Вспять потекли источники рек».
Но философ невозмутимо ответил:
— «Если бы ты был болен и купил себе врача, ты ведь слушался бы его, а не говорил бы, что вспять потекли источники рек?»
Ксениад привёз странного раба в Коринф и доверил ему не только воспитание своих сыновей, но и всё своё хозяйство. Так Диоген, называвший себя собакой, стал «врачевателем душ» в Древнем Коринфе.
Вскоре Ксениад стал рассказывать, что в его доме поселился добрый дух. Своими повествованиями о добродетели, мудрыми советами и поступками воспитателя-раба Ксениад так прославил Диогена, что у того в Коринфе быстро появились последователи.
Одним из них стал Моним Сиракузский, раб одного из приятелей Ксениада. Согласно античному преданию, он притворился сумасшедшим, чтобы его отпустили на волю: специально смешивал на меняльном столе мелкие деньги с серебряными, пока хозяин не поверил в его безумие.
Оказавшись на свободе, Моним сразу же пришёл к Диогену, чтобы стать, как и он, киником.
Послушать мудрые и яркие речи раба Ксениада приходили не только обыватели Коринфа, но и многие известные политики других полисов.
Диоген Синопский проявил себя также как прекрасный воспитатель, познакомив детей с произведениями известных историков, поэтов и собственными сочинениями, приучая их к простой пище, скромному поведению и самообслуживанию.
Он применял краткую форму изложения для лучшего запоминания, и дети легко заучивали наизусть отрывки из разных сочинений. Кроме того, философ научил их ездить верхом, владеть пращой, метать дротики и стрелять из лука.
В окрестностях Коринфа Диоген занимался с учениками в гимнасии Кранион, где учил, что успех в жизни невозможен без упражнений и что только неразумие заставляет людей страдать.
Он высмеивал знатное происхождение и славу, называя их «прикрасами порока», а единственным истинным государством считал весь мир.
Диоген Синопский утверждал: «Есть два рода упражнений: одни необходимы для души, другие — для тела. Те, кто стремится к добродетели, должны быть здоровыми и сильными как душой, так и телом. Само презрение к наслаждениям, приобретенное благодаря привычке, становится высшим наслаждением».
Ученики хотели выкупить своего учителя из рабства, но он не разрешил этого сделать, назвав их, по преданию, глупцами и пояснив:
«Не львам бывать рабами тех, кто их кормит, но тем, кто кормит, рабами львов».
Он дал понять, что философ-киник, даже будучи рабом, может стать хозяином купившего его господина, если тот сам является рабом своих страстей, привычек и общественного мнения.
Когда в Коринфе греки провозгласили своим вождём Александра Македонского и постановили идти войной на персов, многие философы выразили свою солидарность и радость, посетив молодого царя.
Диоген же, находившийся рядом в своей школе, не проявил желания увидеть правителя, разрушившего до основания Фивы. Никакие призывы на него не подействовали.
И тогда Александр Македонский, вероятно много слышавший о Диогене Синопском от его ученика и своего приближённого лоцмана Онесикрита, направился сам в Краний, где и состоялась их легендарная встреча.
Философ лежал и грелся на солнце, когда к нему приблизился царь со своей свитой и спросил, нет ли у него какой-нибудь просьбы.
Диоген ответил лишь:
— «Не заслоняй мне солнца».
По преданию, Александр был настолько поражён независимостью и достоинством философа, что признал его необычайную силу духа.
Умер Диоген там же, где провёл последние годы, — в Крании.
Существует несколько версий его смерти. По одной из них он хотел поделить осьминога, чтобы дать его собакам, но был укушен и получил смертельные повреждения. По другой версии, он сам прекратил дыхание, стиснув зубы.
Возможно, эти рассказы являются поздними легендами. Античные авторы стремились показать, что даже смерть Диогена соответствовала его образу жизни — свободному от страха перед телесными страданиями.
Похоронили Диогена в Коринфе с почётом возле ворот, ведущих к Истму. На могиле философа-киника установили столб, а на нём — изображение собаки из паросского камня.
Своим примером кинического мудреца Диоген Синопский оказал серьёзное влияние на более поздние философские учения. Его идеи нашли продолжение прежде всего в стоицизме, а образ мыслителя, презиравшего богатство и славу, пережил века.
Коринф стал местом, где философ не только проповедовал своё учение, но и воплотил его в жизни. Здесь он стал воспитателем молодых людей, наставником и тем самым «врачевателем душ», каким его запомнила история.
Диоген не оставил после себя богатства, власти или сохранившихся сочинений, но оставил нечто более важное — пример человека, стремившегося жить в согласии с разумом и природой.
Он учил довольствоваться малым, освобождаться от лишних желаний и искать настоящую свободу внутри самого себя.
Диоген Синопский указал путь, который киники считали самым прямым путем к свободе: через простоту, самообладание и добродетель. Его идеи, записанные Диогеном Лаэртским, спустя столетия продолжают напоминать о том, что истинная независимость человека определяется не богатством и властью, а силой духа.
